Вы находитесь здесь:Технологии и дизайн»Феликс Разумовский: Передовая часть профессионального сообщества стала торговать наследием
Воскресенье, 11 Июнь 2017 21:12

Феликс Разумовский: Передовая часть профессионального сообщества стала торговать наследием

Об идентичности, катастрофе самосознания и местонахождении основных культурных ресурсов нации

Феликс Разумовский наверняка знаком большинству наших читателей по историческим циклам на телеканале «Культура». Но начинал он не как публицист и тележурналист. Феликс Разумовский учился в МАрхИ, защитил дипломный проект «Реконструкция исторической части г. Серпухова». Затем работал в Институте Генплана Московской области. В 1979 году в издательстве «Искусство» в серии «Дороги к прекрасному» вышла его первая книга «Художественное наследие Серпуховской земли». С Феликом Разумовским мы обсудили истоки нынешней ситуации с наследием: почему сегодня при всей внешней декларации курса на историзм и патриотизм, продолжается его разрушение, отсутствует понимание его сути и ценности?

- Феликс Вельевич, личный вопрос. В начале своей деятельности вы были довольно глубоко погружены в тему наследия, архитектурного проектирования, зонирования. А что заставило вас оставить эту деятельность?

- Как говорится, конкретный частный случай. Мы с женой делали охранные зоны Коломны, параллельно создавался генплан города и проект детальной планировки центра. Это 1979 год. Но произошло «несчастье» - юбилей.  Приближалось 600-летие Куликовской битвы. Первый секретарь горкома попытался это как-то «капитализировать», то есть при тогдашней планово-распределительной системе урвать для города дополнительные возможности. И вот было решено строить в Коломне бульвар Дмитрия Донского. Этот бульвар, обстроенный типовыми многоэтажными домами,  должен был «пропахать» всю историческую часть Коломны от новой административной площади до церкви Михаила Архангела. Как вы понимаете, это была бы катастрофа для исторического города.

Наша группа предлагала совершенно другое решение: сохранение, реконструкцию. Мы сделали эскизный проект, развесили его на рассмотрении  в областном комитете партии. Нам сказали, что так не пойдёт, что, мол, будете делать бульвар Дмитрия Донского. Пришлось оставить «профессиональный спорт» и уйти в «любительский». А в Коломне приступили к сносу, четыре исторических квартала успели снести полностью, а потом что-то не заладилось, к счастью. Но задумывалась эта юбилейная акция масштабно. От старого города оставался только Кремль и  посад, остальное под снос.

- Да, сейчас больше тяготеют к скульптуре. Сегодня родился бы наверняка какой-нибудь памятник.

- Коломна все же сильно пострадала: построили крытый ледовый Дворец. Прямо на территории памятника, вплотную к Кремлю. Произошло это уже в постсоветское время. Решение безобразное, постыдное, но формальности были соблюдены. Проведена липовая экспертиза. Кстати, эту экспертизу поначалу за приличные деньги предложили написать моей жене, архитектору Асе Разумовской. Архитектурный мир узкий, и все знали, что она занимались Коломной. От неё требовался сущий пустяк, подтвердить, что Дворец не помешает историческому облику города. Ася отказалась. Но один довольно известный реставратор тут же согласился. Да, я понимаю, не он, так другой, но это не меняет сути дела. Этот довольно заурядный случай начинает тему, которую я бы назвал измена профессионального сообщества своему долгу.

Со стороны может показаться, что в разрушении и утрате исторического наследия России виноваты только чиновники. На самом деле, ситуация гораздо сложнее и драматичней. Профессиональное архитектурное сообщество активно «помогает» чиновникам. Особенно это касается т.н. экспертов, которые зачастую просто  торгуют наследием. Власть знает, кто  из «профессионалов» готов торговать, и наделяет их соответствующими полномочиями. За каждой бедой и каждой утратой стоят конкретные герои, подписавшие необходимые бумаги. И взявшие за это конкретные деньги. Такая работа нашим достославным министерством Культуры поставлена на поток. Всё происходит цинично, открыто… Произносятся речи о сохранении наследия, собираются конференции, устроители которых подписывают, то что «нужно» и то что «удобно». Все это знают, все с этим мирятся, значит, всех это устраивает.

9b38dfe90a68b88fc1a151ba129f9739.jpg

- Да, но от темы личностей хотелось бы перейти к теме наследия непосредственно. Зачастую, особенно в провинции, возникает ощущение, что мы видим руины некой погибшей цивилизации. Мы ее не чувствуем, не ощущаем как родную, не понимаем ее смыслов и соответственно относимся. Как какие-нибудь вестготы не понимали значения руин Рима. Не в этой ли отчужденности и причина соответствующего отношения?

- Мы близки к такой ситуации. Правда, помимо сознания у человека (и общества) есть ещё и подсознание. И потому нечто смутное мы ещё  как-то ощущаем, что-то вспоминаем. Иной раз вдруг просыпается живой интерес к нашим культурным традициям, нравам. К русскому мирочувствию. Нечто подобное произошло,  к примеру, на недавней выставке Левитана в ЦДХ. Я туда пришел в будний день утром  и увидел множество людей. В кассу музея стояла длинная очередь. А что они пришли смотреть? Простые пейзажи русской земли: опушки, рощи, деревенские околицы. Ныне всё это уже исчезло или деградировало до неузнаваемости. И левитановские картины напомнили нам, людям ХХI века, утраченный облик родной земли. Так ведь для русской цивилизации эта земля, это окультуренное очеловеченное пространство – явление наиважнейшее, фундаментальное. Язык пространственных образов передавал людям то, что сегодня называется культурным кодом. Топикой культуры. Это без всякого преувеличения основа основ. Скажу больше, если всё забывшего и всё потерявшего человека просто поставить перед левитановской картиной «Над вечным покоем» и при этом сказать – вот это и есть твое отечество, - он поймет, о чем речь. Там, в этой картине - все выражено.

…Снимая телепрограмму о Левитане, я оказался на том месте, где у художника возник замысел этой великой картины. Тверская земля, озеро  Удомля. И что мы там теперь видим? Гигантские градирни Калининской АЭС.  Вы помните, что на картине на переднем плане изображена деревянная церковь на косогоре, потом – озеро, и на нём островок. Так вот, если мысленно продолжить эту линию, то там, вдали, за островком, можно нарисовать корпуса и градирни АЭС. Зачем это сделано! Зачем разрушен уникальный национальный ландшафт! А живописное озеро превращено в теплообменник атомной станции. Ещё один риторический вопрос: неужели нельзя было найти другое место? Кругом множество озер…   Тогда как озеро Удомля для нашей культурной памяти бесценно.

66.jpg

DSC_7230w.jpg

02udomlya0211.jpg

 

- А вот тут возникает вопрос. Ландшафт Левитана, который мы рассматриваем сегодня как национальный символ – существовал ли он реально или только в воображении?

- Это была реальная культурная традиция. Которая опиралась на реальное национальное пространствопонимание. В европеизированном верхнем слое русской культуры эта традиция угасала. Левитан её как бы заново открыл и выразил новыми средствами. Работая над своими картинами, художник не фиксировал конкретный ландшафт. Он его трансформировал, преобразовывал, это хорошо видно по подготовительным эскизам. И в результате картина природы превращалась в картину души человеческой, в откровение о России.

Вообще русский человек больше созерцатель. Это важное отличие. Западное мировосприятие изначально устроено иначе. Оно – вербально, оно больше связано с текстами, знаками. Там – анализ, у нас – образ, причём, в первую очередь пространственный образ. Отсюда и наше призвание – освоение и оформление пространства. Недаром же в XVII веке мы вышли к берегу Великого океана, а в XVIII-м осваивали Аляску. Или вот ещё одно документальное свидетельство русского пространственного дара - серия фотографий Прокудина-Горского начала ХХ века. Нельзя не признать, какой красивой страной была Россия накануне катастрофы. Сегодня это даже трудно себе представить. Какие поля, луга, какие города, деревни… Нет и в помине уродливых заборов из профнастила, нет бездарной, бесчеловечной архитектуры.

- И все-таки: когда мы ищем идентичность – мы имеем дело с тем, что реально существовало, или с конструктом, созданным художником или идеологом? На что нам опереться?

- Это в большевистскую эпоху пытались конструировать идеологии. Соединяли Карла Маркса с Александром Невским, выдуманным персонажем, который, если судить по известному кинофильму, не имел ничего общего с реальным благоверным князем. Но жизнь исторической России оформляла живая культурная традиция.  Это т.н. обиходная культура. Для тех, кто воспитывался и жил в той атмосфере, не существовало многих вопросов и проблем, которые ныне на каждом шагу ставят нас в тупик. Наша рефлексия и сомнения в реальности национальной традиции говорят только об одном – о кризисе  русской идентичности. О нашей беспочвенности. Горькие плоды этого тяжёлого состояния видны на каждом шагу. Нам уже не под силу не то что преумножить красоту своих исторических городов, но просто сохранить то, что имеем. Мы на каждом шагу теряем своё наследие, то есть разрушаем всё и вся, просто потому что прежде разрушили свою национальную жизни.

- А что случилось? Ее убивали собственные носители?

- Да, это важный вопрос, в год столетия нашей катастрофы более чем уместный. 17-й год стал роковым рубежом нашей истории. Это не Великий Октябрь, не прорыв в прекрасное будущее, это именно катастрофа, попытка перечеркнуть своё прошлое.   Такой выбор сделали «собственные носители», иначе говоря, русские люди разного чина и звания.  Под видом революции они выбрали традиционную русскую Смуту — род национальной болезни, пагубный кризис, пробуждающий и развязывающий тёмные страсти и низменные инстинкты. Разрушительная энергия Смуты отменила красоту и человечность русской жизни, её высокое призвание, отменила величие нашей культуры, — собственно, всё то богатство, которым живёт и дорожит наш народ в годы созидания. Как видим, традиции бывают не только благотворными.

- Ну а что же сказать о тех, кто живет в остатках всего этого? Они наследники или наследники поневоле?

- Отказаться и полностью избыть свою национальную идентичность невозможно. Подобное равносильно историческому небытию. Однако наследники мы никудышные, нам по большому счёту это ни к чему – наше наследие. Мы похожи на тех людей, которые стоят на берегу реки и кричат, что умирают от жажды. Ведь у нас все есть  для строительства культуры, государства, нации… У нас всё есть! Только мы этого не видим. Основные культурные ресурсы нации находятся под спудом. Наше наследие вынесено за пределы реальной жизни. А мы давно привыкли  жить на пепелище.

- Да и не сказать, что на пепелище… Стали огромные деньги вкладывать в культуру, в реставрацию. А ощущение – что лучше бы ничего не делали и не трогали. Так действуют люди, которые не понимают, с чем имеют дело.

- Денежные потоки – это ещё не жизнь. Попробую пояснить свою мысль. Некоторое время назад я побывал в Тихвине, там, как вы знаете, находится дом-музей Римского-Корсакова – великого нашего композитора, входящего, без сомнения, в ряд первых русских имён. Эти имена составляют т.н. национальный пантеон, не больше – не меньше.  А потому пренебрегать памятниками такого уровня – последнее дело. Но мы пренебрегаем и этим. В метре(!) от дома композитора и точно по его оси поставлен железобетонный столб. А за ним – идут другие железобетонные монстры, и прямо вдоль набережной, за которой, через речку, -  замечательный ансамбль Тихвинского монастыря. Ещё недавно здесь был уникальный уголок старого Тихвина. Но в один не очень прекрасный день появились  деньги, и всё было изуродовано.  Местный отдел культуры уже продолжительное время судится с «Электросетями» Ленинградской области, чтобы это все убрали. На суды приходит хорошо оплаченный энергетиками адвокат, вооруженный всеми юридическими тонкостями. На самом деле, это позор, ущербная жизнь. А деньги тут вообще не причём.

0_96c94_91078ddf_-1-XXL.jpg

Еще одна недавняя история. И снова – великое имя, национальный пантеон и – изуродованное памятное место. «Достопамятное», как теперь говорят специалисты-эксперты. На этот раз чеховское Мелихово. Крохотная усадьба и рядом с ней – построенная Чеховым земская школа. А между усадьбой и школой – совсем недавно появился громадный двухэтажный каменный коттедж с воротами а-ля Царское село. То есть, некто решил продемонстрировать дешёвый «барочный» шик рядом с Чеховым. И перечеркнул разом всё и вся. Как мы понимаем, и тут деньги – отдельно, а жизнь и культура – отдельно.  Даже имена Чехова и Римского-Корсакова не спасают ситуацию. Даже напротив Московского кремля, на Софийской набережной можно возводить бетонного многоэтажного монстра.  О каком наследии идёт речь в реляциях органов госохраны? Кто и что охраняет? Национальная система охраны памятников не работает и работать не может. Значит, что-то неправильно в нас самих. 

- Вопрос – что. Люди наверняка же из лучших побуждений электрифицируют город. Если уж они сами не понимают в красоте и эстетике, то почему же никто их не контролирует в том же городском руководстве и не скажет – ребята, уберите это безобразие?

- Здесь мы снова упираемся в русскую катастрофу. События 1917 года были следствием того, что страна, земля, город, село - перестали быть для русского человека родными. Он уже не связывал  с Русской землёй свою судьбу. Он от всего  отвернулся, точнее, отрёкся. Мартовское отречение Государя завершало цепь национальных отречений и измен.

Это был слом русского сознания. О его приближении мы найдём немало грозных предостережений. Одно из самых пронзительных – рассказ Чехова «Невеста». Удивительно (и закономерно!), что современники не распознали чеховской мысли. Появившийся в 1903 году рассказ многих воодушевлял, хотя сам Чехов считал его «страшным» И в самом деле. Вот в красивом русском городе живёт девушка, у неё есть жених, она готовится к свадьбе. И вдруг она круто меняет свою судьбу и разом разрывает вся прежние связи. И с родным городом, и с близкими людьми… с женихом. Теперь ей кажется, что весь её прежний мир  не имеет никакой цены, что он должен быть уничтожен. Чтобы на этом месте возникли новые прекрасные города и сады. Вот этот комплекс чеховской невесты – национальное явление. Подобных невест (и, соответственно, женихов) превеликое множество. Они отреклись от всего и вся и сто лет назад разрушили страну – «до основания». Большинство русских сословий, культурных институтов и традиций было уничтожено.

А теперь нам предлагают примириться! Согласен, давайте примиряться. Только ведь ныне  уже  нет ни красных, ни белых. А потому примиряться надо – с Россией. С её городами, полями, лесами и реками. Примиряться надо с тем, от чего мы когда-то так легкомысленно отреклись. И что изображено на шедеврах Левитана. Вот тогда мы станем, наконец,  наследниками – народом, радеющим за своё наследие. И закончится, Бог даст, вся эта наша позорная, бесконечная и бессмысленная полоса разрушений и утрат.

hraniteli-nasledia.com
Беседовали Константин Михайлов и Евгения Твардовская

Дополнительная информация

  • Источник: http://hraniteli-nasledia.com/articles/person/feliks-razumovskiy/feliks-razumovskiy-peredovaya-chast-professionalnogo-soobshchestva-stala-torgovat-naslediem/